Родители - это судьба?

Можно услышать разные мнения по этому вопросу, от «Я совсем не похож, ничего общего» до «Не могу выбраться из-под них до сих пор». Что же говорит наука психологии?

Оказывается, и в ней существуют очень разные взгляды. Даже внутри психоанализа есть мнение (классическая гипотеза Мелани Кляйн) о бессознательной передаче опыта, телесного и психического, от родителей младенцу (или даже плоду). Таким образом, ребенок, родившись, «знает» (хотя и может не подозревать об этом сознательно всю жизнь), об опыте предыдущих поколений, и они оказывают прямое влияние на силу и соотношение между собой его инстинктов (по теории Кляйн – инстинкта жизни и инстинкта смерти) и особенности психологических реакций. Одно из интригующих направлений исследований в психоанализе – трансгенерационная передача, в частности, травм – исходит из такого видения.

Другая позиция – делать акцент на воспитании, контакте между младенцем и заботящимися о нем людьми. В крайней точке этого взгляда младенец принимается за «чистый лист бумаги», и психические структуры и отношения «записываются» в процессе отношений «мать-ребенок» или «отец-ребенок», например. И получается, то, насколько ребенок будет открыт миру, или как он будет проявлять свой гнев, например, зависит от его ранних отношений.

Это теоретические различия, а практически важен вопрос – насколько человек, сам или с помощью специалиста-психотерапевта, может отделиться от переданных ему «схем», переосмыслить их, и сотворить и жить своей, уникальной личностью.

В процессе психоанализа пациент проходит несколько этапов: сформировав отношения доверия с терапевтом-психоаналитиком, он постепенно (в течение месяцев или даже лет) переживает вновь в этих отношениях свою психологическую «судьбу», возвращается к ключевым этапам своего развития, кризисам, иногда даже психологическим травмам. Но отличие этого, нынешнего аналитического опыта в том, что переживая эти сильные эмоциональные состояния (с одной стороны, безграничного удовольствия, всемогущества, покоя, а с другой, ярости, бессилия, беспомощности, брошенности), человек сохраняет (в отличие от детства) способность наблюдать за ними сознательно, говорить о них. И в этом эффект лечения («talking cure» по выражению Йозефа Брейера) – говорить, что значит отделяться от переживания, и помещать его в поле мышления, речи, в символическое поле.

И постепенно опыт «переданного» нам родителями занимает свое, важное, но ограниченное, место, и освобождается пространство для своего, уникального и всегда творческого. Так рождается Личность, так рождается Человек.